ИСКУССТВО,КАК ВОЗМОЖНОСТЬ ПОДНЯТЬ НА НОВ | vdt-vrn

 

      Еще два года назад диагноз «аутизм» даже не был официально признан в России. Честно информировать общество об этом заболевании, бороться с мифами о нем и ориентировать семьи в возможных формах помощи – главная задача. Сейчас во многих странах мира приняты государственные программы по коррекции и социальной адаптации аутистов, разработаны методики ранней диагностики и терапии. В России эта работа только начинается – есть реализация программ по существующим врачебным, педагогическим и родительским инициативам, государственная и частная поддержка.

     Однако, не менее важно с точки зрения специалистов и людей, связанных с такими «особенными» детьми, развивать в них социализацию, адаптировать их поведение и реакции на общественные сигналы и способы развития человека, в частности, на искусство. Театральное искусство, как наиболее «живое» и непосредственно взаимодействующее  со зрителем, может способствовать значительному улучшению восприятия окружающего мира детьми с РАС.   

    «Театральная мастерская – становится еще одним видом арт-терапии, -  делиться своим опытом Патрик Сансон (Patrick Sanson) - французский эксперт, специальный педагог, имеющий 30-летний опыт работы с аутичными детьми. «Занятие театральным искусством с людьми с РАС может вызвать недоумение, но это тоже очень интересный способ работы. Театр позволяют детям с аутизмом осознать свою роль и обратиться к чувствам, которые им так трудно понять. Им трудно выразить огорчение или боль. Они смеются и когда им больно, и когда они довольны, и им действительно очень сложно отличить наши чувства от своих, понять свои и наши чувства. Театральное искусство – это, конечно, громко сказано, но такие занятия помогают им одновременно научиться перемещаться в пространстве, почувствовать другого человека и выражать свои чувства. На некоторых занятиях мы учимся делать вид, что смеемся или сердимся, или что нам грустно. Есть занятия, на которых они работают парами и изображают ссору. Иногда мы изображаем настоящие семейные сцены. Мы придаем очень большое значение этим вещам, так же как мы специально просим детей извлекать очень громкие звуки из музыкальных инструментов. Мы сознательно преувеличиваем масштаб обычной ситуации.

     Помощь театральных приемов можно обучать детей с РАС социальной адаптации и одновременно прививать им социальные нормы. Достаточно в зале повесить занавес, чтобы устроить «сцену», и тогда можно отрабатывать перемещение по сцене: входить на нее с одной стороны, а выходить с другой. Затем можно каждый раз усложнять задание, например просить ребенка дважды пройти по сцене туда и обратно. Можно «устроить» детям встречу на сцене, можно попросить ребенка, находящегося на сцене, позвать другого, и все это «понарошку».

     В своей книге «Психопедагогика и аутизм. Опыт работы с детьми и взрослыми» Сансон Патрик делиться следующим наблюдением: «В нашем спектакле принимали участие дети из средней и старшей групп детского Центра. Понимают ли дети то, что мы им говорили? Мы используем в работе язык МАКАТОН, который облегчает коммуникацию, и мы убеждаемся в том, что устная речь приобретает для детей все больший смысл, даже если они не говорят. Если они знают, что могут выразить свои мысли и что их поймут, что их услышат, что они могут «говорить», не обязательно пользуясь словами, то им не нужно выражать свои чувства через агрессию, потому что у них есть другое средство, чтобы сказать, что им плохо. И, естественно, они вообще становятся более спокойными".

      Если говорить о театральном искусстве, важно стремиться достичь  главную цель: научить детей самовыражаться, используя театральные приемы, реагировать на спектакли, фантазировать, создавать для них непривычные ситуации. Когда они сталкиваются с такими ситуациями в жизни, они не умеют ими управлять, они не умеют сдерживать свой гнев или выражать свою грусть, а регулярное общение с помощью постановок помогает им научиться это делать.

     Очень часто недоразвитие социальных навыков и неприемлемое поведение обосновываются недостатком использования навыков. Это происходит, потому что мы склонны думать, что если ребенок не демонстрирует какого-то поведения, это происходит из-за отказа или нехватки мотивации. Другими словами, мы думаем, что ребенок, который не начинает общения со сверстниками, может это делать, но не хочет (недостаток использования навыка). Во многих случаях это ошибочное предположение. В практике, большинство случаев нехватки социальных навыков у детей с аутизмом относится к отсутствию этих навыков.

      Так что если дети с аутизмом не демонстрируют какие-то социальные навыки, то, скорее всего, это не потому, что они не хотят или отказываются быть среди других людей, а потому что этих навыков у них просто нет. Если мы хотим, чтобы маленькие дети были успешны в общении, тогда мы должны обучить их, как именно нужно общаться. Поэтому важно сосредоточиться на развитии навыка. И такие навыки создаются в том числе с помощью искусства.

      Немаловажной гранью в театральном искусстве, как способе развития детей с РАС является и то, что спектакли могут проходить в инклюзивной обстановке, с участием и "особенных" и обычных детей, что способствует улучшению отношения в обществе к таким людям, дает им возможность выйти в из категории изгоев  в разряд людей с «особенностями развития».

       Еще один пример успешного развития и адаптации с помощью искусства (на этот раз изобразительного) человека с синдромом РАС, терапевта, художника и основателя организации «Искусство для аутизма в Сент-Луисе» (Saint Louis Art for Autism LLC).

      «В период с 1980 по 1983 год я проходил терапию на дому по неуточнённому диагнозу и до средних классов школы я был «ребенком из специального класса». Я говорю «неуточнённый диагноз», потому что в 1977 году о многообразных проявлениях аутизма знали гораздо меньше, чем сейчас. Я не буду заявлять, что у меня аутизм или синдром Аспергера, как это делают многие знаменитости в наши дни. Во всех моих индивидуальных образовательных программах, которые я смог найти за тот период, мне был присвоен статус «нарушения обучения» (НО). Так что я просто собираюсь рассказать вам, что вдохновило меня стать тем, кто я есть сейчас.

      Я был неуклюжим ребёнком, то и дело семенил на цыпочках, а моя способность к эмоциональной регуляции попросту отсутствовала. Родители вынуждены были ограничивать просмотр разрешённых мне телевизионных передач, потому что я повторял все, что слышал. Они всегда говорили, что я болтаю, чтобы слушать самого себя (то, что мы сейчас называем эхолалией или скриптингом, т.е. повторением чужих слов). Большинство из этих воспоминаний всплыли только тогда, когда я начал работать в качестве ABA-терапевта.

Каждый раз, когда я работал с новым клиентом или изучал новые методы модификации поведения, фрагменты моего детства, подавленные в результате стыда, снова всплывали в моей памяти. Я вспомнил ужас, испытанный из-за необходимости покидать класс во время уроков, чтобы отправиться в ресурсный класс, когда другие дети выкрикивали обидные слова, видя мое нежелание уходить. Единственным утешением было то, что выполненная в ресурсном классе работа вознаграждалась конфетами Skittles.

        Фраза о том, что я недостаточно умный, преследовала меня вплоть до старшей школы, а ощущение умственной неполноценности не отпускало и во взрослой жизни. Искусство стало для меня отдушиной и помогло разбираться со своими чувствами и преодолевать многочисленные источники стресса. Я имел некоторый талант в рисовании с раннего возраста, а к 16 годам мои работы впервые начали публиковать. В колледже мои работы выставляли наряду с всенародно признанными художниками и знаменитостями. Однако страх, что я недостаточно умен, все время сдерживал меня до тех пор, пока я не нашел работу в качестве АВА-терапевта. В своих учениках я видел смелость, талант и достижения. С 2006 года я решил посвятить свою жизнь аутизму.

     Во многих отношениях, искусство стало основой моего самоуважения, досуга и первого в жизни чувства достижения. До сего дня мне приходится напоминать себе, что нужно смотреть другим людям в глаза, когда разговариваешь с ними. Я до сих пор с трудом понимаю социальные сигналы, например, когда наступает моя очередь говорить, а когда говорю, то должен напоминать себе, что мой голос часто становится слишком громким. Но, тем не менее, я сделал карьеру, я женат, и я добился успеха в жизни».